В ближайшем будущем в ГРАУНД Солянке готовится к открытию своего пространства АСК — Музей архива сенсорной культуры, который включит в себя открытое хранение, концертный зал и звукозаписывающую студию. К инициаторам и кураторам проекта Кате Бочавар и Марте Руказенковой присоединился в этом году куратор по научной работе музея Никита Спиридонов. В этом интервью Никита расскажет о расширении архива и важности места, которое откроет посетителям возможность познакомиться с актуальными течениями в экспериментальной современной музыке и саунд-арте. Интерактивный режим позволит выбрать из открытого хранения любую из работ, собранных за время существования музея, и познакомиться как с самыми последними, так и с уже хорошо известными экспериментальными работами.
Также 2 и 7 августа в рамках фестиваля «Улица. Искусство» и проекта «Лето в Москве» Никита Спиридонов и исследователь звука, композитор Евгения Евпак проведут две лекции о практиках архивации звуковых и музыкальных впечатлений в деятельности композиторов до цифровой и цифровой эпох.
Никита Спиридонов
Марина Лутковская: Первые шаги для создания музея Архива сенсорной культуры начались давно, а с 2020 года он существует в виде небольшой звуковой капсулы в ГРАУНД Солянке, в которой каждый может послушать произведения современных композиторов. Теперь ты занимаешься созданием расширенной версии этого архива и готовишь музей. Никита, расскажи, почему возникла идея расширения? Чем вы вдохновлялись? Какие примеры были перед глазами?
Никита Спиридонов: Первоначально АСК появился как проект «Искусство у микрофона» еще во времена ГРАУНД Ходынка и существовал в формате экспериментального радио. В качестве примера мне бы хотелось упомянуть проект «Радио Город» на фестивале современного искусства «Аланика» 2017 года, в рамках которого АСК переосмыслял традиции радиовещания в контексте интернет-эпохи. Радио «АСК. Искусство у микрофона» вело трансляцию на весь город — для этого куратор проекта Катя Бочавар при участии композитора Олега Макарова записали и выпустили в эфир около 10 часов контента, специально созданного для симпозиума «Аланика – 11». Это материал лег в основу будущего Архива Сенсорной Культуры. Также Радио АСК были инициированы авторские передачи с участием известных деятелей искусства, записанные в различных жанрах: от монологов и диалогов до театральных постановок, лекций, поэтических чтений, трансляций современной музыки и саунд-арта. Радио АСК заложил основу музея, который уже в ГРАУНД Солянка трансформировался в аудиокапсулу, — небольшую прямоугольную нишу, сконструированную Олегом Макаровым, обитую звукоподавляющим материалом, с восемью небольшими динамиками. Сегодня концепция Музея АСК снова перезапускается и важной частью этого обновления является архивация проектов ГРАУНДа — не только «ниши» и Радио, а всего оригинального контента, созданного в рамках проекта ГРАУНД, поскольку для Кати Бочавар всегда было важно показывать как работы молодых, так и уже прославившихся художников, работающих со звуком, приглашать их курировать выставки и организовывать мероприятия.
Безусловно АСК не был единственным музеем на постсоветском пространстве, выстраивающим свою деятельность вокруг звука-как-объекта. В Санкт-Петербурге многие годы существует «Музей звука», история которого уходит в 90-е, являющегося преемником Галереи Экспериментального Звука, занимавшейся созданием, изучением и пропагандой современной экспериментальной музыки, лабораторной работой со звуком. Также можно вспомнить такие этапные проекты, сыгравшие важную роль в институционализации и музеефикации звука, как «Геометрия настоящего» (2017) в пространстве бывшей электростанции ГЭС-2 на Болотной набережной, исследующий звук через взаимодействие музыки и пространства, и международный фестиваль «Видеть звук» (2015-2016), организованный ГЦСИ на различных площадках Москвы, где были представлены интерактивные светозвуковые инсталляции, объекты, использующие звуковые волны и пр.
МЛ: К созданию АСК в его настоящем виде имеет отношение много известных деятелей музыкальной культуры. Как ты думаешь, в чем уникальность АСК в ГРАУНДе?
НС: ГРАУНД стал настоящим местом притяжения для композиторов и саунд-артистов. Именно в ГРАУНДе в 2014 году открылась студия сообщества Soundartist.ru, одним из создателем которого был Сергей Касич — экспериментальный электронный музыкант, перформер, разработчик интерактивных инсталляций. Какое-то время в ГРАУНД базировался легендарный Термен-центр Андрея Смирнова, с которого, по сути, и начинается институциональная история звукового искусства в России. Там же, на Ходынке, начинали создавать мультимедийные инсталляции основатели Центра электроакустической музыки: уже упомянутый мной Олег Макаров и композитор Николай Попов.
В этом плане у ГРАУНДа уникальная судьба — через него прошли такие пионеры отечественного звукового искусства, которые сегодня являются наиболее значимыми участниками арт-сцены.
И тогда я подумал, что Солянка является по сути институциональной базой, которая очень хорошо репрезентирует эту генеалогию сообществ, занимающихся звуком. Для меня это является неким стержнем, основой для того, чтобы архивировать и проектировать новое.
МЛ: Что вы будете собирать в расширенном архиве?
НС: Сейчас задача двойная. С одной стороны, нужно заниматься приведением в порядок архива того, что было реализовано в ГРАУНД с 2014 года, это довольно большое количество проектов. И я отсматриваю сейчас архив на предмет того, что могло бы потенциально стать частью Музея. В будущем я представляю себе так, что любой посетитель может зайти в архив музея АСК и выбрать (в интерактивном режиме) какую-то работу, чтобы посмотреть/послушать что-то, что когда-то здесь создавалось и экспонировалось.
МЛ: Это будет на сайте каким-то образом?
НС: Это будет в отдельном пространстве, которое откроется чуть позже, осенью. Это будет музей АСК, где будет открытое хранение звуковых инсталляций. Также еще будет отдельное помещение с небольшим концертным залом и звукозаписывающей студией. То есть мы можем говорить об определенном комплексе различных пространств, которые будут посвящены звуку: собиранию, экспонированию, демонстрации, концертным исполнениям, записи и тд. И репетиционный процесс мы тоже хотим сделать открытым, чтобы музыканты могли приходить, музицировать, и это было бы частью звуковой среды Музея АСК.
МЛ: А ты говорил подробно об истории и о том, что происходило до этого с капсулой сенсорной культуры с Олегом Макаровым, который больше всех, мне кажется, занимался этим проектом?
НС: Да, с Олегом Макаровым и с Николаем Поповым я недавно начал общаться, мы познакомились, и сейчас я как раз разбираю их наследие, изучаю проекты, поскольку я, как куратор, скажем так, по роду своей предыдущей кураторской деятельности не был так сильно сфокусирован на звуковых практиках, до этого я занимался немного другой деятельностью (хотя активно включал звук в свои выставочные проекты). Поэтому сейчас я переоткрываю для себя довольно обширное наследие, связанное с презентацией звука, привожу его в порядок, проделываю такую медиа-археологическую работу.
МЛ: А из того, что ты уже успел изучить, на тебя уже что-то произвело особое впечатление, может быть, попались какие-то экстраординарные истории?
НС: Сейчас я вот к этому только подступаю: нахожу какие-то видео, аудио, расспрашиваю коллег, которые здесь уже давно работают, что это за фрагменты, пытаюсь собрать воедино, понять контекст их создания. Иногда я вижу какие-то фотоотчеты, и там какие-то грандиозные инсталляции, связанные со звуком — даже на уровне фотодокументации они на меня производят впечатление!
Был такой проект «Две вещи» Владимира Раннева и Марины Алексеевой, в котором была инсталляция «Все включено»: различные бытовые приборы – микроволновка, чайник, холодильник – издававшие самые разные звуки. Когда они работали все вместе, получалась какая-то безумная симфония, похожая на «Симфонию гудков» Арсения Аврамова, только уже как бы на новом технологическом витке.
Инсталляция «Все включено»
МЛ: Расскажи о том, что ты будешь делать в рамках летнего фестиваля на бульварах «Улица. Искусство». С Евгенией Евпак вы планируете лекцию об архивации звуковой и музыкальной памяти. Это очень близко к тому, чем ты занимаешься в ГРАУНД. О чем вы будете рассказывать?
НС: Мы назвали это «Лекция-диалог», поскольку мы будем вести эту лекцию вдвоем с исследовательницей звука Евгенией Евпак. Мы ее решили разделить на две части. Первая часть будет посвящена доцифровой эпохе, а вторая часть — уже нынешнему периоду. И эта лекция-диалог — некий концептуальный задел того, как вообще возможно сегодня говорить о звуке, коллекционировать и демонстрировать звуковые объекты. То есть, это важные идеологические и концептуальные вопросы, которые будет перед собой ставить музей АСК.
Евгения Евпак – преподаватель дисциплин «Теория музыки», «Композиция и аранжировка», «Авторское право в цифровом стриминге» в Школе дизайна НИУ ВШЭ, и она очень серьезно подходит к вопросу звука, его научным аспектам.
Импульсом этой беседы послужило наше недавнее с Евгенией посещение музея «Собрание» — частной коллекции самоиграющих музыкальных инструментов и механических редкостей на Солянке: музыкальных шкатулок, органов, оркестрионов, шарманок, механических пианино, граммофонов и фонографов, часов и автоматонов. То есть, это музей аналоговых музыкальных устройств.
И этот музей наглядно демонстрирует постепенный процесс развития механического воспроизведения и слушания музыки. Демократизация доступа к аналоговым музыкальным девайсам развивалась вместе с технологическим прогрессом, и, стало быть, возможности архивации и хранения музыки тоже. И сегодня, в цифровую эпоху, это уже доступный для каждого пользователя процесс: что хранить, как и на чем решает каждый для себя сам.
МЛ: Уже есть искусственный интеллект.
НС: Есть искусственный интеллект, приложения, да. И мои ученики, которые обучаются у меня в проектной школе «Каскад», при помощи искусственного интеллекта пишут музыку и создают видео. Я думаю, что приложения и стриминговые платформы очень сильно изменили нашу жизнь. Особенно за период моего поколения: я вспоминаю, как я слушал музыку, начиная с 90-х годов прошлого века.
МЛ: Ну, наверняка ты слушал музыку на кассетах.
НС: Я застал еще эпоху пластинок. Мой папа коллекционировал пластинки, и у меня был проигрыватель. Когда я учился в музыкальной школе, где мы проходили симфонии Бетховена, Шуберта и др. — я их слушал на пластинках, потому что всё это было дома. Потом в начале нулевых появились MP3-диски. Они выглядели примерно так: «Все симфонии Гайдна». У Гайдна, если что, 104 симфонии...
МЛ: Очень удобно. Сразу все симфонии на одном диске.
НС: Да. У нас были плееры для проигрывания MP3-дисков, компьютер с CD-дисководом.
МЛ: Что было потом?
НС: Потом уже появились различные сервисы: ВКонтакте, Яндекс.Музыка. То есть уже не было смысла коллекционировать какие-то альбомы в виде пластинок или дисков. Раньше ты покупал одну, две симфонии Рахманинова. А тут – раз, и у тебя весь фортепианный Рахманинов на этом диске. Ну а теперь вообще уже ничего не надо покупать. Кстати, был еще небольшой исторический зазор, когда мы уже не приобретали диски, а слушали музыку в сети, но ее было не так много в открытом доступе тогда. Были сайты, на которые нужно было оформить подписку. Например - classic-online.ru, там была самая большая база классической музыки. Ну, а потом уже появились стриминговые платформы.
МЛ: Last.fm, Bandcamp, Spotify там какие-нибудь...
НС: Да, Spotify, Яндекс.Музыка, ВКонтакте. И сегодня музыка вообще уже практически безграничная. Но, конечно, есть какие-то действительно очень редкие записи, которые я все еще не могу найти. Их, может быть, даже и нет в природе. Я просто люблю отечественный послевоенный авангард: Губайдулину, Каретникова, Волконского, Леденева. И я периодически проверяю, не появились ли какие-нибудь их новые записи в сети. Иногда в концертном исполнении в среднем качестве кто-то что-то выкладывает. Очень важную просветительскую задачу взял нас себя лейбл Sound Review с проектом «Звуковой обзор». Их проект — по сути антология современной академической музыки. Довольно много очень хороших композиторов создавали музыку в 70-е, 80-е, 90-е годы, а также в начале нулевых. Но в плане звукозаписи в этот период образовался пробел, слепое пятно. И Sound Review этот пробел сейчас восполняет. Они выпустили уже 6 альбомов, каждый из которых состоит из нескольких частей. Их пример очень вдохновляющий. У них, кстати, был совместный проект с ГРАУНД Солянка, посвященный академической современной музыке, который назывался «Соло».
МЛ: Ну, надо сказать, что не только демократизация доступа к записям произошла, да, а еще и вопрос проблемы сохранения звука с приходом новых технологий решился. Ну, потому что виниловые пластинки, во-первых, это дорого, и довольно специфично – нужны специальные инструменты для прослушивания. Кассеты не хранятся долго, они начинают сыпаться так или иначе. Диски MP3 тоже царапаются и тоже ломаются, и все, что угодно с ними происходит. Вот, и цифровые технологии в каком-то смысле просто решили этот вопрос вечности, получается.
НС: Да, и доступа.
МЛ: И доступа тоже, но и вечности архива, его существования. То есть, теперь если только произойдет что-то совсем апокалиптическое, мы как человечество лишимся в целом нашего культурного архива и, соответственно, каждый может каким-то образом тоже участвовать в наполнении этого архива, что-то туда подгружая.
НС: Кстати, музей АСК об этом тоже задумывается, о таких сценариях. Я надеюсь, конечно, ничего такого не случится. Но помимо файлов, которые будут храниться на сервере, мы бы хотели, чтобы автор оставил что-то типа инструкции или партитуры, на случай, когда технологии радикально изменятся, чтобы, по возможности, могла бы быть воссоздана именно та акустическая ситуация, которая предполагалась для исполнения звуковой работы. То есть, если в инсталляции была использована колонка JBL или для демонстрации видео — проектор определенной мощности, то нужен какой-то аналог в будущем тех технологических условий, для которых создавалось оригинальное произведение. Это как когда мы смотрим старое кино при помощи кинопередвижки, то переживаем совершенно другой опыт. Мы понимаем сегодня, что технологии показа так же важны, как и то, что мы показываем. Поэтому очень важно описание, бережное сохранение авторских инструкций.
МЛ: А в музыкальной школе ты учился по какому направлению?
НС: У меня родители музыканты, поэтому и меня отдали в музыкалку. Я учился сначала на фортепиано, потом на флейте. К флейте я охладел, мне стала интересна теория музыки, композиция, и я пошел учиться на музыковеда, закончил ГМПИ имени М.М, Ипполитова-Иванова и аспирантуру там же. Но знаешь, что самое потрясающее во всей этой истории? Это то, что я начинал писать диссертацию по саунд-арту. Это был 2010 год. Тема звучала так: «Саунд-арт в контексте пластических искусств». И моим научным руководителем был Федор Михайлович Сафронов, преподаватель Московской консерватории, участник коллектива «Студия новой музыки». Но потом я и к этому охладел, стал больше интересоваться перфомансами, акциями. И вот в 2025 году я снова возвращаюсь к звуку! И теперь ретроспективно включаюсь в историю саунд-арта, поскольку у меня не было такой фокусировки на звуковом искусстве в течение этих 15 лет. Хотя я занимался звуком как художник, но не чисто звуковым искусством, а перформансами, которые включают звук. Это примерно такая же разница, как между фотоискусством и произведениями современных художников, которые работают с фото. То есть разница на самом деле огромная.
МЛ: Как ты думаешь, какое будущее ждет новый музей АСК? Зачем он нужен?
НС: Хороший вопрос про будущее. Сейчас настолько сильно все меняется, что сложно планировать даже завтрашний день (взять хотя бы трудности с доступом к мобильному интернету в некоторых городах). И, казалось бы, зачем музей звука? Можно все послушать в хороших наушниках дома. Зачем идти в музей? Но кто знает, возможно, музей звука скоро будет таким актуальным местом, где только и возможно будет послушать музыку. Помнишь, во времена ковида мы все осознали, что такое ограничения? Поэтому я бы не полагался на сто процентов на девайсы и стриминговые платформы. Возможно, музей звука действительно будет тем местом, где что-то надежно сохранится. И еще же важна атмосфера. Я, к примеру, очень люблю лесные прогулки, и всегда слушаю музыку, когда гуляю. И вдруг, в какой-то момент я очень четко понял, что под разную музыку я по-разному двигаюсь по лесу. Слушаю одного композитора – и мне хочется медленно идти. А под кого-то я иду почти крадучись. И очень важна среда, ситуация, в которой ты воспринимаешь музыку. Где мы слушаем музыку сейчас? Большинство из нас ее слушают в транспорте. И мы можем сами для себя определить: вот это музыка для метро, вот эта музыка меня не отвлекает от рабочей переписки в пути и тд . И желательно чтобы еще были наушники noise-cancelling. А бывают моменты, для которых у меня есть целая скачанная папка, например – когда еду в поезде и нет никакой связи. И я начинаю слушать, скажем, симфонию Чайковского. Я не стану ее слушать в какой-то другой ситуации. Но пока я еду в поезде и несколько часов нет связи, это отличное время, чтобы послушать серьезную музыку, требующую концентрации. Музыка, которую мы слушаем в данный момент – это, прежде всего, обозначение ситуации. Ситуация как бы способствует прослушиванию той или иной музыки. Поэтому и музей АСК тоже будет способствовать созданию ситуации для прослушивания музыки или просмотру мультимедийного произведения. Взять, к примеру, «Космическую одиссею» Кубрика. Я, конечно, могу посмотреть ее ВКонтакте. Но это же не просто фильм, это аудиовизуальное произведение искусства! И я хочу посмотреть его на большом экране. Это совсем другие впечатления, да?
МЛ: Да, конечно.
НС: Вот, также и здесь. Можно, конечно, послушать какие-то работы на сайте, посмотреть видео в сети, многое уже выложено. Но именно в музее АСК будет, как мне кажется, наиболее подходящая для этого атмосфера.
А 2 и 7 августа ждем вас на Страстном бульваре, чтобы узнать все о сохранении звука от древнейших времен до наших дней. Лекция-диалог «Архивация музыкальной и звуковой памяти в жизни человека» Евгении Евпак и Никиты Спиридонова пройдет в двух частях: 2 августа 14:00–15:00 и 7 августа 14:00–15:00. Не пропустите!